После пережитой боли смех порой кажется нам неуместным.
В какой-то части нашей жизни всё разладилось. И когда что-то могло бы вызвать у нас улыбку, нас останавливает мысль: «Сейчас мне нельзя радоваться».
Радость кажется предательством собственной боли.
Мы отменяем встречу. Не включаем музыку. Больше не готовим любимое блюдо. Не отвечаем друзьям. Мы ждём, когда снова появится желание, чтобы начать жить.
Но желание не всегда возвращается в жизнь, из которой мы убрали всё, что могло бы его пробудить.
Боли нужны время, слова и пространство, в котором мы можем к ней присмотреться. Но это не значит, что ей нужно отдавать всё наше внутреннее пространство.
Мы можем страдать из-за того, что разрушилось, и одновременно понемногу открываться тому, что остаётся живым.
Радость не отрицает пережитую боль
Смеяться во время траура не значит, что человек, которого мы потеряли, был для нас менее важен. Хорошо провести вечер после расставания — не доказательство того, что мы не любили. Найти несколько минут покоя посреди конфликта не значит, что этот конфликт выдуман.
Две реальности могут существовать одновременно.
Какая-то часть нас страдает. А другая всё ещё способна откликаться на чьё-то присутствие, музыку, вкус, свет или разговор.
Мы порой путаем верность своей истории с верностью своим страданиям. Как будто, оставаясь в печали, мы доказываем глубину пережитого.
Нам не нужно быть несчастными постоянно, чтобы наша боль имела право на существование.
Мы можем отвести ей место, не отдавая ей всё пространство.
Состояние не должно становиться определением нас самих
Кризис может вызвать слёзы, упадок сил и потребность в уединении.
Опасность возникает, когда вместо «Я переживаю грустный период» мы начинаем говорить: «Теперь я человек, которому всегда грустно».
Тогда это представление о себе определяет, от каких приглашений мы отказываемся, какие занятия бросаем и какие маленькие радости считаем несовместимыми с тем, что с нами произошло.
Мы можем сказать: «Мне от этого больно», не делая вывода: «Ничто больше не может принести мне облегчение». Мы можем признать, что сегодня у нас нет прежних сил, не решая, что все силы покинули нас навсегда.
Ответственность не требует от нас немедленно радоваться. Она не даёт боли единолично определять, какими людьми мы станем.
Действие может предшествовать желанию
Мы часто представляем одну и ту же последовательность: сначала желание, затем действие и наконец удовольствие.
В трудные периоды этот порядок может измениться.
Мы совершаем совсем небольшое действие. Оно помогает сдвинуться с места, установить контакт или изменить ритм. Появляется возможность почувствовать что-то немного иное. Благодаря этому следующее действие даётся чуть легче.
Нам необязательно бегать целый час. Мы можем открыть окно, принять душ, прогуляться пять минут, приготовить что-нибудь простое или написать человеку, с которым чувствуем себя в безопасности.
Цель не в том, чтобы немедленно ощутить большую радость.
Цель в том, чтобы перестать ждать, что желание само даст всю энергию, необходимую для его возвращения.
«Постепенно» — здесь ключевое слово. Небольшое посильное действие лучше героического плана, который добавит к боли ещё одну неудачу.
Сделать усилие над собой не значит обращаться с собой жестоко
Нам нужна бережная самодисциплина.
Она не говорит: «У вас нет никаких причин грустить. Встаньте и улыбнитесь».
Она говорит: «Я вижу, что у вас мало сил. Какое самое маленькое действие вы можете попробовать совершить, не причиняя себе вреда?»
В один день это будет подъём с постели. В другой — возможность посидеть несколько минут на солнце. Иногда — согласие поесть то, что кто-то для нас приготовил. А иногда — поспать, поплакать или снизить нагрузку до посильного уровня.
Плакать — не значит терпеть неудачу. Отдыхать — не значит сдаваться. Радость не всегда сопровождается возбуждением. Она может начаться с небольшого ощущения покоя.
Действие, которое нас поддерживает, учитывает наши сегодняшние силы, но не превращает их нынешний запас в предел наших возможностей навсегда.
Попытка не обязана доказывать, что мы счастливы
Впустить в жизнь что-то приятное не значит ожидать, что оно сделает за нас всю работу. Мы можем снова начать гулять и по-прежнему грустить. Можем получить удовольствие от нескольких минут, а потом вновь почувствовать боль. Её возвращение не обязательно обесценивает то хорошее, что мы испытали.
Представим, что мы соглашаемся ненадолго встретиться с другом. Перед встречей можно спросить себя, что сделает её посильной: спокойное место, возможность уйти домой, отсутствие обязанности всё рассказывать. А после — посмотреть, что она действительно изменила. Чуть меньше одиночества — это уже не ничто, даже если проблема в отношениях остаётся полностью нерешённой.
Ловушкой было бы превращать каждую попытку в экзамен: «Если я не чувствую радости, значит, я недостаточно стараюсь». Нам нужны возможности, а не достижения в области чувств. Усилия можно уменьшить, направить на что-то другое или подкрепить поддержкой. Их также можно заменить отдыхом, если не хватает именно его.
Так мы учимся не требовать, чтобы каждому действию обязательно предшествовало желание, и при этом бережно относиться к себе. Иногда действие помогает нам снова ощутить жизнь, но не гарантирует определённого результата. Мы сохраняем право замечать происходящее, вносить изменения и просить о помощи. Здоровая любовь к себе проявляется и в том, чтобы не обращаться с собой как с неудавшимся проектом.
То, что помогает мне, не становится обязательным рецептом для другого
Выйти куда-нибудь, потанцевать или посмеяться с друзьями может пойти нам на пользу. Но это не значит, что партнёру нужно в тот же момент предлагать то же самое. Если настаивать до тех пор, пока не добьёмся улыбки, наша поддержка превратится в обязанность другого человека убеждать нас в нашей полезности.
Мы можем предложить что-то небольшое, оставив возможность передумать: провести вместе немного времени с правом уйти домой или поговорить без необходимости рассказывать всю историю. Человек может предпочесть покой, отдых или молчаливое присутствие рядом. Такая реакция помогает нам понять, как его поддержать, а не доказывает, что он отказывается от счастья.
Понимание причины темноты не зажигает лампу
Понять, почему лампа перестала гореть, недостаточно, чтобы осветить комнату.
Мы можем обнаружить перегоревшую лампочку или повреждённый провод. Это понимание полезно. Но свет возвращается лишь тогда, когда мы делаем что-то, что устраняет причину темноты.
То же бывает и с некоторыми днями. Мы можем понять, в чём вина партнёра, и продолжать час за часом заново переживать его поступок.
Объяснение отвечает на вопрос: «Почему я в таком состоянии?»
Для перемен нужен и другой вопрос: «Что небольшое я могу сдвинуть с места прямо сейчас?»
Размышляя, мы ищем понимание, решение или действие. Зацикливаясь, мы повторяем одни и те же мысли, не находя пути вперёд.
Мы можем выделить время на записи, разговор или принятие решения, а другую часть дня посвятить тому, что придаёт нам сил. У боли останется своё место. Она перестанет занимать всю нашу жизнь.
Снова открыться жизни — уже проявление здоровой любви к себе
Любить себя — это не только хорошо о себе думать. Это создавать условия для того, что может пойти нам на пользу: беречь связь с кем-то, готовить еду, снова находить в расписании время для любимого занятия, ограничивать то, что нас истощает, или просить кого-то побыть рядом.
Долго посвящая себя партнёру, детям или обязанностям, мы могли забыть, как радовать себя.
Первый шаг — снова разобраться, что может приносить нам радость.
Что нас успокаивало? С кем мы могли быть собой? Какое занятие давало нам энергию или здоровое чувство гордости за себя?
Оценивать попытку нужно по её реальному воздействию, а не по удовлетворению того, кто всё организовал. Если предложенное занятие сильнее утомляет или усиливает давление, мы можем его изменить. Если оно позволяет лишь на несколько минут почувствовать себя менее одинокими, можно признать ценность этого, не требуя, чтобы проблема исчезла. Впускать жизнь — значит оставлять для неё дверь открытой, а не проталкивать через неё человека, чтобы доказать, что он движется вперёд.
Что-то из этого по-прежнему есть в нашей жизни. Что-то придётся приспособить к тому, какими мы стали.
Партнёр может поддерживать нас на этом пути, не становясь единственным источником сил. Он может выслушать, приготовить еду, предложить короткую прогулку или помочь нам спокойно отдохнуть. Но почувствовать желание за нас он не может.
Мы не восстанавливаем все стороны своей жизни в одиночку. Но мы также не можем просить одного человека прожить за нас всё то, что могло бы помочь нам вернуться к жизни.
Приоткрытая дверь — ещё не полный выход из трудностей
Музыка, прогулка или разговор не решают ни проблему лжи, ни вопрос, по которому нужно принять решение.
Снова открыться жизни не значит превратить разрушительные отношения в здоровые. Это лишь даёт нам немного больше свободы дышать, двигаться или яснее видеть происходящее.
Такой шаг полезен, если возвращает нам ощущение способности влиять на свою жизнь. Он становится бегством, если помогает нам бесконечно избегать того, что нужно изменить.
Нам необязательно сначала наладить всю свою жизнь, чтобы немного открыться ей.
Нам нужно перестать самим закрываться от жизни, чтобы у неё появилась возможность к нам вернуться.
Какую небольшую возможность вернуться к жизни я могу снова себе открыть?
К какому источнику радости я больше не обращаюсь с тех пор, как испытываю боль?
Какое временное состояние я сейчас превращаю в определение себя?
Какое посильное действие могло бы предшествовать моему желанию?
Какой отдых или какая поддержка мне на самом деле нужны?
Как я могу сегодня немного открыться жизни, не отрицая проблему?